130  лет назад, 21 декабря 1891 года, родилась Елизавета Кузьмина -­Караваева, причисленная Константинопольской православной церковью  к лику святых.

 

В человеческой памяти эта необыкновенная женщина осталась под именем, принятым в монашестве, – мать Мария. Последнее и окончательное имя, перекрывшее те, которыми она звалась прежде. В девичестве – Лиза Пиленко, в замужестве – Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева, во втором браке – Скобцова. За каждым именем – новый жизненный этап, множество ярких, прекрасных событий и столько же трагических! «В личности матери Марии были черты, которые так пленяют в русских святых женщинах – обращенность к миру, жажда облегчать страдания, жертвенность, бесстрашие», – говорил о ней философ Николай Бердяев.

Она родилась 8 декабря 1891 года в Риге.  Её  отец, Юрий Дмитриевич Пиленко,  был юрист, а мать — София Борисовна, происходила из знаменитого рода Дмитриевых-Мамоновых.

Ее детство было довольно тяжелым из-за болезней: при рождении Лизоньку еле спасли, впоследствии ей пришлось делать серьезную операцию. А затем случилось довольно странное происшествие: она захлебнулась в крещальной купели (к счастью, девочку удалось вернуть к жизни). Многие склонные к суевериям околоцерковные люди посчитали бы это дурным предзнаменованием. Но пример матери Марии показал, что подобные суеверия ничего не значат: она явила миру подвиг, достойный святых первых веков.

Когда Лизе было 4 года, семья переехала в Анапу. После смерти деда Лизы, ее отцу,  талантливому любителю - агроному, достались в наследство небольшое   имение  и  виноградники.

С раннего детства  Лиза   проявляла большие способности к рисованию и литературе.

Весной 1905 года ее отца назначили  директором Никитского ботанического сада. Семья переехала  в Крым. А после, в 1906 году,  отца Лизы перевели  в Санкт-Петербург в Департамент Земледелия.

Он перевез  жену и детей в Санкт-Петербург, а сам возвратился  в Анапу и скоропостижно  скончался.

В Петербурге Лиза  попала  в среду творческой молодой интеллигенции.   В 15 лет она познакомилась  с  поэтом Александром  Блоком. Эта встреча на протяжении многих лет стала значимой для Лизы и перетекла в сложную и глубокую дружбу.

 

Это ей, как утверждают многие исследователи, Блок  написал знаменитые строчки: "Ты стоишь передо мной такая юная..." А  Лиза,  попав под магию его стихов, сама становится поэтессой, которую современники ставили в один ряд с Ахматовой и Цветаевой.

Увлеченная поэзией, она подружилась с Анной Ахматовой, Николаем Гумилевым, другими поэтами «Серебряного века», была участницей «сред» в знаменитой «Башне» Вячеслава Иванова, активным членом «Цеха поэтов», гостила в Коктебеле у Максимилиана  Волошина, посещала собрания Религиозно-философского общества.

В 1910 году Лиза  вышла  замуж за помощника присяжного поверенного Дмитрия Кузьмина-Караваева. С мужем она посещает очень много литературных кругов. Но чем больше она вторгается в этот мир искусства и богемности,  тем больше она не находит в нем своего душевного места: ищет себя, пытается разобраться в себе.

Несмотря на такое душевное противостояние, Лиза  в 1912 году выпустила  свой первый сборник стихов «Скифские черепки», а в 1916 году выходят в печать ее книги «Руфь», «Юрали». В этих произведениях  юная Лиза пыталась нащупать первые пути религиозно-христианской мысли.

 

Она   оставляет все литературные собрания, и продолжает свой путь в поисках веры: посещает богословские курсы при Духовной академии. Успешно сдает экзамен. Елизавета Юрьевна  была первой женщиной, которую благословили на это учение.

 

В 1913 году  Лиза  уходит от мужа и возвращается в свое родовое имение в Анапе. В этом же году у нее рождается дочь Гаяна. В эти годы  Елизавета  вступила на путь душевного разлада и перепутья. Стала  все больше задумываться  о Боге, о смысле жизни.

 

Когда началась Февральская революция, Елизавета Юрьевна  вступила в партию эсеров. Она с большим энтузиазмом приняла эту революцию.

 

В 1918 году в Анапе начинается неразбериха с властью, проходят выборы в городскую думу. Елизавету Юрьевну    выбирают членом муниципального совета по образованию и здравоохранению, а вскоре – городским главой. Она все силы отдает на защиту людей от грабежей и террора.

 

При красных, она отстаивала город, спасала культурные ценности. Когда город захватили белогвардейцы, ее арестовали, обвиняя в сговоре с красными. Ей грозила смертная казнь. Но благодаря грамотной защите в суде, ее арестовали только на 2 недели.

На исход событий  во многом  повлиял Даниил Ермолаевич  Скобцов, видный деятель кубанского казачьего движения. После суда Елизавета Юрьевна стала его женой.

В 1920 году с мужем, дочерью Гайаной, только что родившимся сыном Юрием и мамой Софьей Борисовной  Елизавета Юрьевна  покидает Россию навсегда.

В 1923 году  семья переезжает  в  Париж. Во Франции Скобцовы узнали горькую учесть эмигрантов. Даниил Ермолаевич работал в такси, а Елизавета Юрьевна не гнушалась никакой работой.

 

В 1924 — 1926 годы  она публикует свои повести в эмигрантских журналах. Сближается с Русским христианским движением. Участвует в собраниях молодежи, посещает богословские курсы.

 

В 1926 году умирает младшая дочь Анастасия. В жизни матери нет ничего худшего, чем терять детей. Потрясенная горем женщина, не опустила руки. Она открыла  в   себе  новый смысл жизни в служении Богу и помощи людям.

 

В 1927 году Елизавета Юрьевна становится активистом Русского христианского движения. Она путешествует по Франции, посещает русские общины, выступает с лекциями. Во время своих поездок, она видит русских больными, умалишенными, спившимися. И понимает, что ее предназначение не в чтении докладов и лекций, а в помощи больным и страждущим. В этом ее земное служение.

Фото 8 Елизавета ЮрьевнаЕлизавета Юрьевна   заочно заканчивает Свято-Сергиевский православный  богословный институт. В 1932 году  она принимает монашеский постриг,  получив имя Мария, в честь святой Марии Египетской. Но не уходит  в монастырь, а остается  работать в миру, поддерживая тех, кто оказался на дне эмигрантской жизни.

 

По благословению духовного отца Сергия Булгакова, монахиня Мария  открывает общину для русских эмигрантов. Во время оккупации Франции, столовая для бедных в ее доме на улице Лурмель, 77, стала явочным местом для борцов с фашизмом. У нее скрывались от фашистов, а затем переправлялись в безопасное место евреи, французы, англичане, чехи, русские...

 

Она была очень энергичной и доброжелательной монахиней,  умела плотничать, малярничать, писать иконы, доить коров, ходить по парижским рынкам за продуктами, чтобы накормить обездоленных.  Община Марии Скобцовой стала известна многим в Париже.

Все тяготы повседневных забот  разделяли с ней ее члены семьи: мать, сын, дочь Гаяне.

Мать Мария находила время писать статьи, сочинять стихи. В 1935 году, при поддержке митрополита Евлогия, матушка Мария организовала объединение «Православное дело», которое создает два общежития для бедных, открывает приходскую школу, курсы псаломщиков, миссионерские курсы.

После оккупации Франции Елизавета Юрьевна наладила контакты с организациями французского Сопротивления. Она спасала евреев, отправляла посылки заключенным, укрывала бежавших советских военнопленных и французских патриотов. Во время массовых арестов евреев в Париже летом 1942 года  она проникла на зимний велодром, где их держали в изоляции, и провела там три дня. Ей удалось организовать побег 4-х детей в мусорных корзинах. В одном из ее общежитий в годы войны провел свои последние дни поэт К. Бальмонт. В другом пансионате ей удалось спасти от уничтожения архив И. Бунина.

В 1943 году немцы арестовали сына Марии, Юрия. Матери Марии  в то время не было в Париже.  Ей сказали, что сын ее будет освобожден, если она сама явиться в гестапо. Но когда она пришла, ее сразу же арестовали, никого не освободив.  Сын  был отправлен в концлагерь Бухенвальд, а затем в Дору на строительство подземных ракетных заводов, где и погиб в феврале 1944 года. 

Матушка Мария была казнена в газовой камере в концлагере Равенсбрюка, в котором   она провела два года жизни, наполненных действиями, поступками и верой:  была духовной и моральной опорой заключенных вместе с ней французских коммунисток и участниц Сопротивления, Читала отрывки из Евангелия,  стихи, рассказывала о России, о Блоке, перевела на французский язык «Катюшу», и ее, невзирая на запрет, пели узницы концлагеря. Молилась вместе с женщинами.

Ее соседка по нарам Женевьева де Голль - сестра будущего президента Франции Шарля де Голля - напишет в своих воспоминаниях: "Около нее мы молимся или иногда поем вполголоса. На матрасишке она устраивает настоящие маленькие "кружки", в которых беседует о русской революции, о коммунизме, и своем религиозном опыте…".

 

16 января 2004 году Константинопольский патриархат канонизировал матушку Марию как преподобномученицу,  она была причислена к лику святых. Вместе с ней был канонизирован  и    ее   сын   Юрий.

 

Смысл и итог своей жизни сама мать Мария описала в одном четверостишии:

И сны бегут, и правда обнажилась.

Простая. Перекладина Креста.

Последний знак последнего листа,

И книга жизни в Вечности закрылась.

Рассказ о матери Марии был бы неполным без упоминания о ее незаурядных художественных способностях. Она прекрасно рисовала (некоторые ее акварели хранятся в Русском музее в Санкт-Петербурге), владела техникой древнерусского шитья, иконописью, росписью стен, техникой витража. И до последних дней жизни в ней не умирал художник.

Даже в невероятных условиях концлагеря, терпя голод, холод, непосильный труд и жестокие побои, Елизавета Юрьевна находила в себе силы творить. Здесь ею была создана вышивка «Высадка союзных войск в Нормандии», тканью для которой  послужила обычная лагерная косынка одной из женщин и  вышита крестиком  икона «Пресвятая дева с распятым младенцем», по словам очевидиц, производившая сильнейшее впечатление. Мать  Мария  верила:  "Если успею закончить, она поможет выйти живой отсюда..." Не успела, 31 марта 1945 года,  накануне праздника Пасхи, Елизавета Скобцова была умерщвлена в газовой камере (по некоторым данным – заменив собой одну из узниц). Это случилось за два дня до того, как под эгидой Красного креста начали освобождать заключенных, вывезенных из Франции…

Так закончилась жизнь одной из самых неоднозначных русских монахинь. Конечно, её деятельность сложно назвать канонической с точки зрения православной догматики

«Кто я, Господи?  Лишь самозванка, расточающая благодать…», — писала мать Мария о себе. 

Но  нам  достаточно и   того, что наша героиня была яркой, трудолюбивой и отважной женщиной, вошедшей в историю.